You are here:     Главная arrow Этнос и демография arrow Тайская семья
Тайская семья
Первым условием для появления ребенка является сложение нуклеарной семьи (супружеской пары), самообразование которой стимулируется как инстинктом продолжения рода, так и тем, что это единственный путь для полной социальной самореализации.
Свадебная церемония, предшествующая официальному началу совместной жизни молодой пары, является обязательным условием для признанию супружества в глазах общества. Однако, путь создания новой семьи используется только теми, кто может выполнить необходимое для заключения брака условие – внести плату за невесту. В случае, если назначенный семьей невесты размер этой платы чересчур велик для семьи молодого человека, выходом из положения является его бегство с любимой девушкой и поселение с ней в новом месте: спустя некоторое время сложившаяся таким образом семья, как правило, признается семьями родителей «беглецов» и деревенской общиной и возвращается в родные места. В некоторых деревнях к такому типу относится чуть ли не каждый второй из заключаемых молодыми людьми браков.
Девушки выходят замуж в возрасте от 17 до 27 лет, чаще всего в 21–23 года, молодые люди – в 22–30 лет, большая часть – в 24 года: до вступления в брак они должны отслужить два года в армии и несколько месяцев провести в монастыре. Переговоры о браке происходят при активном участии родителей молодых людей (если последние не перехватили инициативу и не решили своей судьбы самостоятельно), учитывающих прежде всего материальные преимущества планируемого союза. Однако при понятном желании способствовать заключению, удачного брака родители не спешат с этим, поскольку взрослые дети – большая помощь семье.
Общественное мнение предписывает будущему мужу такие качества как религиозность, богатство, трудолюбие. При этом девушки считают эти качества в числе важнейших, отводя второстепенное место таким показателям, как любовь и внешняя привлекательность.
Однако при достаточно сильном подавлении личностного начала при устройстве брака родителями – с упором на практические аспекты – последнее слово все-таки остается за девушкой, и внушаемый с детства страх перед воображаемой перспективой 500 раз возрождаться в образе бешеной собаки удерживает юношу от использования колдовства для принуждения к любви сопротивляющейся девушки.
В случае добрачной беременности девушки родители ее, как правило, заставляют «соблазнителя» жениться на ней. В этнографической литературе не встречается семья, состоящая из матери-одиночки и ее ребенка (или детей).
Заключение брачного союза предполагает обособление молодой семьи: для части семей – сразу после свадьбы, для большинства – на протяжении периода от одного года до десяти лет; в тех случаях, когда на одного из супругов ложится обязанность опекать престарелых родителей, отъезд молодых из дома не предусматривается обычаем. Местом жительства молодоженов при отсутствии своего дома служит дом родителей одного из них.
Итак, брак заключен, новая семья живет в лоне большой семьи, а молодожены практически сохраняют статус взрослых детей до момента появления у них первого ребенка.
Через год после женитьбы обычно появляется малыш. Этому событию придается большое социальное и психологическое значение, оно расценивается как сигнал к созданию независимого хозяйства с передачей частит земельной собственности родительской семьи или хотя бы к выделению второй кухни в том же доме, оно знаменует повышение статуса молодых родителей – ведь они становятся уже главами собственной семьи, на их плечи ложится ответственность за ребенка. Деньги, врученные во время свадьбы родителями жениха родителям невесты (так называемая плата за молоко), нередко возвращаются по случаю рождения ребенка в молодую семью.
Важно, что рождение ребенка, особенно мальчика является свидетельство удачного брака. Бесплодие женщины, полагают тайцы, происходит от недостатка заслуг в предшествующих существованиях – это обстоятельство, конечно, не украшает женщину и не приносит супругам радости.
Счастье семьи находится в прямой зависимости от образа жизни супругов в предшествующих существованиях: добродетельное поведение, сопровождающееся накоплением «заслуг», делает вероятным их встречу в новом воплощении, новую фазу в «истории» семьи. Дети также заново рождаются у прежних своих родителей, возродившихся к новой жизни, – в таком случае они хорошо растут и благоденствуют, в случае же ошибочного попадания в чужую семью (не к своим бывшим родителям) скоро умирают.
Согласно тайской пословице, мужчина – это падди, необрушенный рис, женщина – очищенный рис, готовый к употреблению. Таким образом, плодовитость, способность зарождать новую жизнь приписывается мужчине, женщина лишь дает приют ребенку в своем чреве и вскармливает его.
Главным моментом в зачатии считается появление в чреве женщины души будущего ребенка – кван. Своим семенем отец «усиливает» ребенка, тело которого первоначально мыслится подобным волоску. В дальнейшем, по понятиям тай, мать отдает плоду свое тело: съеденное ею превращается в кровь, из крови формируется тело ребенка, долгое время представляющее собой сгусток крови. Душа – кван не пребывает постоянно в ребенке, а периодически покидает его, чтобы снова вернуться.
Родители средствами магии помогают зародышу правильно развиваться. От их поведения зависит будущее ребенка. Чтобы он не был склочным, они должны избегать ссор, муж обязан поддерживать хорошее настроение у жены. Перед сном супруги должны произносить молитвы. Священная обязанность отца – сразу после того как выясняется, что ребенок зачат, – собирать дрова для жаровни, возле которой будет лежать его жена после разрешения от бремени. Поленница имитирует материнское чрево, в котором находится будущий ребенок. Отец ребенка должен оградить поленницу колючками от вторжения злых духов: полагают, что тем самым он защитит от них и чрево своей жены. Сколь велика зависимость судьбы ребенка от действий отца видно по тому, что, по представлениям тай, если поленница не готова к моменту начала родов или дрова иссякли до окончания периода лежания у огня, ребенок никогда не будет кончать начатые дела. Рвение, проявляемое отцом при сборе дров, стимулирует развитие в будущем ребенке деловитости.
Во время родов, чтобы «помочь» ребенку выйти из чрева, отец должен опрокинуть поленницу в направлении, параллельном положению Великой Змеи.
Такое же положение должна принять и роженица: смысл в том, чтобы не оказаться против чешуи змеи, иначе ребенок будет сопротивляться выходу из материнского чрева. Сведения о том, как ориентирована в каждый конкретный момент змея, тай черпают в священных книгах на пали. «Консультантом» служит хорошо осведомленное в этих вопросах лицо – деревенский маг или акушерка. При определении «правильного» положения женщины при родах полагается также учитывать меняющееся на протяжении суток местонахождение Великого Духа – Пхи Луанг, чтобы не оказаться лицом к нему. Следует также помнить, что ноги роженицы не должны быть направлены в сторону домика духов – сан пхра пхум.
Рожает женщина в изолированной от остальных помещений спальне (если таковая имеется) или в главной комнате (в последнем случае там делается укрытие из вертикально установленных циновок). Вокруг роженицы натягивается священный шнур, чтобы преградить дорогу злым духам. Дом окружается священной нитью с кусочками ткани на каждой из четырех его сторон, на которых имеются магические изображения, долженствующие отражать атаки злых духов – пхи красы.
Рождение ребенка – это возобновление прерванной смертью нити жизни. Для начала родов нужны два условия: у того, кто возрождается в ребенке, должно появиться моральное право на рождение и физическая возможность реализации этого – в виде готовности всех 32 компонентов, из которых состоит, по представлениям тай, человеческое тело. Появление ребенка на свет они приписывают обоюдным усилиям, так сказать, «сотрудничеству» матери и ребенка, но определяет исход родов, согласно их взглядам, запас заслуг матери и ребенка. Дети с малым количеством заслуг умирают при рождении, а матери с низкой заслугой мучаются или умирают при родах.
Интересно, что у тайцев ранее не было полной уверенности в том, что беременная женщина разрешится от бремени именно человеческим существом; опасаются появления на свет неведомого существа, исчадия ада, ангела, бога, рыбы, какого-либо предмета из неживой природы – в зависимости от заслуг, накопленных в предшествующей жизни, происходит «повышение» или «понижением статуса. Определенные вкусовые пристрастия женщины в период беременности толкуются в этом контексте: если хочется мяса или рыбы – родится адское создание, при склонности к острому ожидается рождение человека, к фруктам – животного, к земле – появится Брахма. Чтобы содействовать рождению именно человека перед первыми родами проводится ритуал тэнгкэ мэмара – взывание к милости «старых матерей», которые могут «позволить» ребенку родиться в человеческом облик.
Пуповину новорожденного перерезают бамбуковым ножом и вместе с последом кладут в глиняный сосуд и ставят на «просушку» у жаровни. Затем отец или акушерка, принимавшая роды, уносит этот горшок из дома и, получив указания по – деревенского жреца относительно места и ориентировки, зарывает сосуд и нож, которым была перерезана пуповина, под деревом возле дома. По понятиям тай, неся горшок с последом, отец должен перемещать его из одной руки в другую, чтобы у ребенка были подвижны обе руки. Возвращаясь домой, он должен сорвать по дороге какой-нибудь фрукт, овощ или просто лист в надежде, что это поможет ребенку в будущем стать хорошим работником и всегда что-то приносить в дом. Определению правильного места для захоронения последа придается важное значение: в случае ошибки ребенку угрожает смерть, если зарыть горшок не под деревом, ребенок покинет дом, станет бродягой. На северо-востоке послед кое-где зарывают под лестницей дома, вероятно также надеясь удержать ребенка в доме.
Мать к обращаясь к рожденному ею ребенку говорит: «Приходи, кван! Приходи, мой мальчик!» – это призыв к душе, без которой немыслима жизнь. Тай считают, что душа кван чрезвычайно подвижна и может в любую минуту улететь, потому они озабочены «профилактикой» такого бегства сразу же после появления ребенка на свет. Текст благословения, адресованного новорожденному младенцу, насыщен упоминаниями неподвижных предметов (столб, тыква) или домашних животных (например, кошка).
Для символического привязывания ребенка к земле, на которой стоит родительский дом, и к самому этому дому стараются немедленно создать непосредственный контакт с предметами, полномочно представляющими усадьбу и жилище: пуповину разрезают на горстке земли, принесенной со двора, ножом из куска бамбука, отколотого от бамбука, используемого в доме, к пупочной ранке прикладывают паутину из дома, плаценту зарывают под деревом около дома, в качестве пеленок используют старые вещи – все это, вместе взятое, по понятиям тай, должно помочь ребенку как бы врасти в усадьбу, обрести корни, которые удержат его от побега.
Далее ребенка кладут на большой поднос для просеивания риса, а рядом с ним – предметы, которые должны стимулировать благополучие в его жизни: целебный корень плай, комок земли, бамбуковый нож, которым была перерезана пуповина. Отец кладет книгу и карандаш, чтобы ребенок учился, имел хорошую память, кто-либо из родственниц – иглу, чтобы ум его был остер (а если родилась девочка – чтобы умела шить).
Новорожденному ребенку «выправляют пол», притрагиваясь к половому органу (в тайском языке приняты для его обозначения эвфемизмы – «золотая черепаха» у девочек и «та вещь» у мальчиков) во избежание каких-либо извращений во взрослой жизни.
Через три после рождения ребенка проводится церемония, которая открывает серию ритуалов, отмечающих важнейшие моменты в жизни тай, принципиальный смысл которых – в фиксации и магическом содействии переходу из одного состояния в другое, в удержании кван в телесной оболочке". В церемонии, которая проводится на третий день, участвует только узкий круг живущих под одной крышей членов семьи, акушерка, а иногда и еще одна уважаемая персона, приглашаемая для того, чтобы принять ребенка и передать ему свои достоинства. К выбору акушерки (которая во многих случаях помимо прямых своих обязанностей обретает функции руководительницы обряда, исполняемого по случаю пополнения человеческого общества новым членом) и упомянутой персоны, вытесняющей акушерку в этой последней роли, подходят очень требовательно, так как действенность магических заклинаний считается прямо пропорциональной мудрости произносящего их, а продолжительность жизни и характер ребенка зависят, по представлениям тай, от возраста и добродетелей приглашенного для этой миссии человека. Родители, у которых дети умирают или доставляют им много хлопот, стараются для церемонии привязывания кван пригласить женщину (родственницу или соседку), успешно растящую детей.
Выбор именно третьего дня с момента появления ребенка на свет для проведения первого ритуала жизненного цикла объясняется тем, что в этот день отпадают сомнения в человеческой сущности дитяти. Удостоенный доверия избранник должен поднять поднос, на котором лежит ребенок, покачать его слева направо, имитируя движения при просеивании риса, и трижды произнести традиционную формулу: «Три дня – духово дитя, на четвертый день – человеческое. Чье это дитя? Горшка? Кувшина? Возьмите его!». Мать (или кто-нибудь из ближайших родственников) кричит: «Мое!» – и берет ребенка с наклоненного в ее сторону подноса. Этому моменту придается важное значение, считается, что ребенок, испытавший шок от помещения его на поднос, начинает забывать о своем прошлом в мире духов, а при возгласе «Мое!» окончательно с ним порывает.
Затем распорядитель ритуала перевязывает запястья и лодыжки ребенка священной нитью, чтобы схватить и приветствовать его душу канрап кван, и произносит благопожелания – здоровья, счастья, добропорядочности, привязанности к дому, мальчику – лидерства в монашеской или светской среде. Перед церемонией привязывания кван делают подношения духу места бай си, расставляя для него на большом блюде чашу с супом, молодой кокос, ветку бананов, сласти, цветы, благовонные палочки, свечи.
Местный астролог в зависимости от месяца, дня и места рождения называет первую букву, с которой должно начинаться имя ребенка, которое и выбирает его отец, дед или богатый родственник. Новорожденному не всегда дают настоящее имя, иногда безымянный период растягивается до времени поступления в ученики к монаху буддийского монастыря – в таком случае монах-учитель дает имя своему ученику, а до этого момента ребенка зовут каким-нибудь прозвищем. Если имя дано с рождения, то в три-четыре года или к моменту поступления в ученики в монастыре это имя меняется. Смена имени происходит и при частых болезнях ребенка, причину которых усматривают в том, что у него плохое имя, тогда спешат дать ему новое, чтобы сбить с толку духов.
Обращение к девочке содержит приставку и, к мальчику – аи. Девочек с пучком волос на обритой голове называют итьук, мальчиков – айкэ. Чтобы обмануть духов, не принято восхищаться ребенком, наоборот, говорят, что он «отвратительный», называют его Свиньей, Собакой, Лягушкой, Толстым, Коротышкой и т. д.
На первые дни тщательно выбирают кандидатуру и на роль кормилицы так как считают, что вначале у матери совсем нет или мало молока и кормление ребенка грудью в таком случае создает дурной прецедент: умение правильно брать грудь и хорошо сосать надо привить немедленно, иначе человек всю жизнь будет страдать плохим аппетитом.
Этот пример хорошо иллюстрирует важнейший, с точки зрения тай, принцип воспитания: с первых дней жизни ребенка внимательно следить за складыванием привычек и навыков, немедленно исправлять все, что признается нежелательным.
На подносе для просеивания риса новорожденный находится в течение того периода, который мать проводит у огня. По окончании этого времени ребенка моют освященной водой и несут к колыбели. Перед тем как положить в нее ребенка, туда сажают кота и трижды покачивают с ним колыбель, затем кота убирают и на его место кладут ребенка. Колыбель наполняется предметами, свойства которых желательно передать ребенку (чтобы он был богат, благополучен, не бродяжничал, был плодовит и т. п.). Если одновременно дают ребенку имя, то записывают его на бумаге, которую тоже кладут рядом с малышом.
Через месяц после рождения Когда проводится следующий ритуал, включающий принесение жертвы духу места, обливание головки младенца священной водой и удаление волос: оставляют только пучок волос на макушке, закрывающий то место, где находится, по представлениям тай, кван. И снова для удержания кван. страдающего непостоянством, своего рода «суетливостью», перевязывают нитью запястья и лодыжки ребенка. Тай полагают, что всякий раз, как проводится это магическое действие, оно стабилизирует кван на более или менее продолжительный срок, а это наилучшим образом отражается на его маленьком «хозяине».
Обращаются с малышами мягко, уступают их желаниям. Мать кормит ребенка всякий раз, как он этого захочет. Кормление грудью растягивается почти до трех лет. В трехмесячном возрасте детям дают шарики риса, разжеванного взрослыми. Еще неспособных к ходьбе малышей учат плавать. Ходить дети учатся сами.
Сиамский ребенок мало узнает из своего раннего жизненного опыта о половой дифференциации, так как до недавнего времени одежда мужчин и женщин мало различалась, а отношение всех членов семьи – и братьев, и сестер, и отца – в равной мере нежное и заботливое, все кормят его. Более ощутимой оказывается для него возрастная дифференциация его близких, отражающаяся в манере обращения друг к другу, в разных знаках почтения в зависимости от возраста.
Любопытно также что через три дня после рождения девочке протыкают мочки ушей. Еще не начав носить одежду, маленькие девочки носят на руках украшения из серебра и золота, закалывают золотой булавкой волосы. Годовалому мальчику привязывают к запястью маленькое изображение фаллоса или раковину, на шею вешают кусочек серебра или золота в форме перца, девочке надевают пояс стыдливости, а на шнурке на талии она носит теперь фигурки черепашек.
В три года девочке надевают юбку. Даже переодеваясь, девочки никогда не обнажаются. Мальчики с четырех – пяти лет начинают носить штаны и в 13–14 лет купаются раздетыми.
До трех лет детей не приучают к туалету, здесь они предоставлены самим себе, к мокрой постели относятся снисходительно, даже если ребенку исполнилось шесть лет. За игру с гениталиями не наказывают. С трех лет мягко и терпеливо приучают к туалету. В это же время приучают мыть после еды свою чашку и ложку, обучают застольному этикету.
Тайский ребенок также усваивает, что передавать что-либо старшему левой рукой неприлично, более того, передавая что-то старшему, да к тому же и знатному, человеку, следует левой поддерживать правую руку и в ней держать передаваемый предмет.
С трех лет дети играют с соседскими детьми, привыкают к внесемейному миру. Для детских игр характерна дружелюбная атмосфера, над обманутым партнером подтрунивают, обманщика не осуждают. Плачущего пугают великаном, который унесет его, стыдят, называют «малышом».
Девочек начиная с четырех лет учат пению и танцам; девочкам показывают, как делать игрушки из раскрашенной обожженной глины – фигурки брахманов, придворных, мальчикам – бумажные, полые внутри фигурки детей, людей, маски слонов и лошадей. Из глины делают игрушечных быков и буйволов. Мальчики запускают бумажных змеев, наблюдают за схватками насекомых, учат бойцовых рыбок сражаться со своим отражением, учат драться жуков.
Маленьких детей не бьют, к телесным наказаниям прибегают с 12–14 лет (возможно, к этому времени не опасаются уже оскорбить и обратить в бегство кван, который становится более «солидным» и постоянным).
Психическое здоровье, общительность, неагрессивность, свойственные тай в зрелом возрасте, являются следствием счастливого детства – без жестких установок относительно режима сна, питания, туалета и пр.
В восемь лет снова проводят церемонию преграждения выхода и тем самым укрепления кван. Настойчивое обращение к одним и тем же церемониям вызвано терзающей сердце тайских родителей боязнью разлуки с детьми, опасением потерять их.
Обрезание пучка волос, оставленного на голове ребенка в месячном возрасте, – повод для ритуала, в прошлом проводимого по достижении ребенком 9, 11 или 13 лет (в настоящее время «синхронизируется» с поступлением ребенка в школу, т. е. в восемь лет). Это один из брахманских ритуалов, заимствованных тай из Индии. В нем участвуют монахи, школьный учитель, родственники, соседи, друзья дома. В дом приносят изображения Будды и алтари из местного храма, от них протягивают нить к шее ребенка. Монахи поют сутры. Нарядно одетого ребенка усаживают на специальный «трон». Главный монах ради ритуального очищения поливает освященной водой голову ребенка и срезает ножницами прядь волос с его головы, после чего оставшиеся волосы сбривают учитель и мать ребенка. Срезанные волосы относят в дупло липы, растущей возле ближайшего храма. Ребенок, сойдя с «трона», переодевается в сухую одежду и угощает монахов рисом и сладостями.
Так называемая «поимка» души ребенка – самая интересная часть церемонии. Тайцы считают, что она, обитает на макушке и после стрижки может исчезнуть. Поэтому ее «водворяют на место». Для привлечения души на специальной под. ставке в виде невысокой пирамиды расставляются угощения. В момент, когда душа предается пиршеству, на нее набрасывают салфетку, быстро плотно закручивают ее и отдают ребенку, который должен три дня носить этот сверток у груди. По прошествии этого времени душу в самых почтительных выражениях призывают соединиться со всеми частицами, когда-либо оторвавшимися от нее и упавшими на землю или в воду, и навсегда найти приют в теле «этого милого ребенка».
Для окончательного закрепления души в его теле, ребенку разрешают вкусить приготовленные для души угощения. Родители ребенка угощают всех приглашенных – сначала монахов, а затем и всех остальных гостей. Гости дарят виновнику торжества деньги. Церемония сбривания волос имеет целью защитить ребенка от дурных влияний, обеспечить его благополучие, но не меняет его социального статуса, поскольку не переводит в категорию взрослых.
Детей с раннего возраста приучают к труду: мальчики пасут буйволов, девочки уже с пяти лет помогают матери готовить еду и нянчить младших братьев и сестер. С 5–7 лет детям разрешают работать в поле, если они хотят, в 8–12 лет приглашают, с 13–14 лет обязывают, с 15–16 лет принуждают (в случае неповиновения) кормить домашнюю птицу, ловить рыбу, участвовать в полевых работах. С 16 лет и мальчики и девочки участвуют в сборе урожая, в этот период вся тяжесть домашней работы ложится на самых старых и самых юных членов семьи, исключенных из земледельческих работ. Школьники (посещающие школу с 8 до 14 лет, продолжительность занятий – с 9 до 15 часов) должны успеть поработать на поле до начала занятий и после их окончания.
Ритуалы удержания и укрепления кван в равной мере относятся и к мальчикам, и к девочкам. Ритуалы, сопровождающие переход из категории юных в категорию взрослых, различаются для юношей и девушек, с этого момента наблюдается «ассиметрия» в социальном статусе представителей разных полов одного возраста.
Ритуальным оформлением готовности молодого человека к своей мужской роли является вступление в монахи, знаменующее переход из состояния дип – сырого в состояние сук – зрелое. Минимальный срок пребывания в монастыре – три месяца. За это время должна произойти значительная работа над личностью юноши, в известном смысле насилие над его природой. Мужская натура, по представлениям тай, изначально жестока, агрессивна, похотлива и властолюбива. Пребывание в монастыре, связанное с ограничением в еде, лишением возможности удовлетворять сексуальные потребности, усердным изучением священных книг, помогает молодому человеку постигнуть науку сострадания и милосердия. Только после этого он становится полноправным членом общества, получает право жениться, стать отцом, имеет право на свершение магических ритуалов для достижения власти над духами, людьми, природой (исключения, конечно, есть: те, кто не был в монастыре до брака, реализуют возможность пребывания там позже, иногда после 55 лет). Поднявшийся на первую ступень зрелости благодаря трехмесячному монашеству, молодой человек, долго не вступающий в брак, называется кхон кханг (букв, «незаконченный, неполный»). Холостой мужчина, ушедший из монастыря, где он получил высокий духовный сан, уважаем в обществе больше, чем богатый человек, но возможности его выдвижения в деревенском, обществе ограничены: ему нельзя быть старостой, его не пригласят на роль свата или ведущего свадебный ритуал из опасения, что его «бесплодие» передастся другим.
Полное признание молодого человека полноправным членом общества происходит после женитьбы, в 22–30 лет, особенно после рождения ребенка. Это же повышение социального статуса в связи с рождением ребенка относится и к женщине, с существенной, однако, разницей, заключающейся в том, что она проходит через обряд юфай (букв, «лежание у огня»), которому придается огромное значение.
Обычай повелевает роженице после родов провести у горящего очага несколько дней. Их число должно быть обязательно нечетным, 9–11 дней при первых родах, не менее пяти дней при последующих. «Пищей» для очага служат дрова, заботливо сложенные мужем женщины в поленницу, которая теперь моделирует уже высыхающее чрево. Огонь, возле которого лежит женщина, после соответствующего ритуала считается священным, он именуется мэфай (мать огня), ему приписывается способность усиливать добродетели женщины, делать ее заботливой и отзывчивой, созревшей для ее жизненной миссии – быть женщиной, имеющей право на совершение магических обрядов.
Проведение роженицей положенного срока у огня символизирует завершающий акт ее социального и ритуального приобщения к категории полноправных взрослых женщин. Пребыванию возле огня приписывается и оздоровляющее значение – изгнание из тела ненужной воды, восстановление израсходованных сил. В знак окончания обряда юфай коленопреклоненная женщина трижды касается лбом земли, просит у матери огня благословения себе и ребенку. После этого она обрызгивает огонь специально приготовленной водой (часть которой выпивает), а члены ее семьи разбирают очаг.
Таким образом, с проведением этого ритуала сразу же после родов связывают тай трансформацию женщины – переход от «сырого», «незрелого» к зрелому состоянию, в котором ей дано выполнить свое предназначение – хранительницы жизни (иными словами, души кван, особенно незрелой) и кормилицы. Вскармливание ребенка, ежедневное приготовление пищи для всей семьи, ежеутреннее снабжение пищей монахов из ближайшего монастыря, приготовление пищи для ритуальных и храмовых праздников входят в круг важнейших обязанностей каждой женщины. Состарившись, она сама превращается в реципиента, роль донора переходит к молодой женщине в доме – ее дочери или невестке.
Многие тайские женщины испытывают такое глубокое удовлетворение от выпавшей на их долю роли «кормилиц», что мечтают и в будущем существований возродиться женщинами. Сравнение ритуалов созревания показывает контрасты и аналогии между мужчинами и женщинами. Женщины получают сострадание и зрелость благодаря их половой роли, мужчины – путем отрицания их маскулинности.
Глава дома – отец – пользуется уважением и полной властью над своими родственниками не столько в силу своего возрастного старшинства, накопленного опыта, полученных знаний, сколько в силу экономического преимущества по сравнению с другими членами коллектива, по отношению к которым он выступает в роли патрона. Функции отца многогранны, однако в первую очередь на него возлагается обязанность осуществлять полный контроль над хозяйственной деятельностью семьи. Его власть распространяется на всех, входящих в его окружение, несмотря на различия в статусном положении. Строгая дифференцированность статусных ролей внутри семьи приводит к тому, что даже среди близнецов выделяется старший и младший в зависимости от времени появления на свет.
Такая упорядоченность статусных различий не вызывает никакого возражения со стороны членов семьи. Они воспринимают этот порядок как существующий извечно, как закон бытия, под власть которого они попадают и действуют в соответствии с его предписаниями. Не нарушается он и по той простой причине, что соответствует интересам всех сторон, входящих в семейную патронажную группу, взаимоотношения внутри которой строятся на принципе обмена взаимными услугами. Старшие заботятся о младших, опекают их, создают микроклимат, благоприятствующий их жизнедеятельности, последние оплачивают покровительство старших своим послушанием, уважением, беспрекословным выполнением их воли. Соподчинение индивидуумов определяет четкую структуру связей.
Если первоначально статусные различия в семье воспринимаются чисто эмоционально, то затем они закрепляются в сознании детей через воспитание, с помощью которого не только вырабатываются поведенческие навыки индивидуума, усваиваются морально-этические нормы и ценности, но и поддерживается авторитет главы семьи, соблюдается строгая дисциплина, в сознание детей закладывается модель восприятия мира, построенного па иерархических общественных связях.
Воспитание детей в духе беспрекословного подчинения авторитету, уважения старших – важнейшее средство социализации индивидуумов, метод организации и управления семьей, что создает благоприятные условия для поддержания ее экономической активности.
Именно на иерархичности и строгой упорядоченности социальных связей, соблюдения каждым индивидуумом его прав и обязанностей. строится организация тайской семьи. Стоит отметить, что подобная система, обеспечивающая беспрекословное подчинение младших воле старших, дает главе дома возможность осуществлять контроль над рабочей силой. Подобный контроль основывается на неравенстве, зависимости одних от других. Однако эта зависимость не односторонняя, а предполагает в первую очередь действие механизма взаимного обмена услугами. Родители, обеспечивая детей пищей, одеждой, кровом, вправе рассчитывать на их ответные услуги, на их помощь в хозяйстве. Необходимость выполнения ответных услуг приводит к тому, что в период сельскохозяйственных работ дети вынуждены пропускать школьные занятия. Определенной формой оплаты долга родителям является уход сыновей в монастырь с целью накопления буна родителям.
Власть родителей над детьми не юридическая, она основывается на двух началах – экономической и моральной зависимости детей от родителей. Однако моральный долг нередко отступает перед фактором экономической заинтересованности, особенно когда интересы повзрослевших детей не могут быть удовлетворены в рамках семьи. Источник экономической власти отца – владение землей. Это и дает право главе дома осуществлять контроль над членами своей семьи, используя их рабочую силу в поле, дома, в организации религиозных церемоний.
Сохранению семьи как экономической ячейки способствуют патронажные отношения. Потеря земли ведет к ослаблению принципа взаимозаинтересованности в отношениях между родителями и детьми и приводит к разрыву социальных связей. Неспособные оказать покровительства своим детям, родители лишаются, таким образом, морального права требовать от них выполнения различных услуг.
Добровольный характер установления патронажных отношений и возможность перехода к другому покровителю снижает, а иногда и полностью снимает фактор морального обязательства детей по отношению к родителям. Становится понятным стремление родителей сохранить в своем владении землю как можно дольше, не деля ее между наследниками. «Если я дам им (детям) землю сейчас, то они перестанут заботиться обо мне» – таково мнение тайских крестьян, широко распространенное в стране. Вот почему в Таиланде, особенно в северных районах, где размеры земельных участков превышают средние по стране, довольно широко распространена практика передачи родителями части земли в аренду собственным детям. Таким образом, они продолжают поддерживать в семье патронажные отношения, обеспечивающие сохранение за главой дома права контроля над рабочей силой.
Новую фазу развития патронажных отношений в семье представляют арендные отношения между родителями и детьми, связаны они с цикличностью функционирования семьи от нуклеарной до расширенной. Согласно традиционному обычаю, семья дочери селится в доме ее родителей, что при сохранении земли во владении родителей приводит к установлению отношений зависимости между старой и новой семьями. Эти отношения отличаются от тех, которые определяют характер связи между землевладельцами и безземельными. Члены вновь созданной расширенной семьи принимают участие в совместной обработке земли, принадлежащей главе дома. Такие отношения известны как вместе работать, вместе есть.
Младшая семья, однако, не представляет собой самостоятельной хозяйственной единицы, находясь в полной экономической зависимости от старшего поколения. Родители обычно дают детям часть выручки, полученной от продажи риса, однако ее доля не фиксирована и устанавливается лишь по усмотрению главы семьи. Отношения зависимости, подчинения в определенный момент приводят к нарастанию напряженности внутри семьи по мере появления потребности у младшей семьи получить экономическую самостоятельность и хозяйственную инициативу. Эти потребности растут с накоплением экономических возможностей младшей семьи перейти к самостоятельной хозяйственной деятельности. Стремление детей к экономической независимости и нарастающая внутренняя напряженность в семье нередко разрешаются путем предоставления детям права на аренду родительской земли, однако – еще в течение ряда лет независимость остается частичной, формальной. Молодая семья продолжает зависеть от экономической поддержки родителей, будь то предоставление займов, использование тяглового скота, инструментов и т. д.
Укрепление экономического положения отделившейся семьи приводит к установлению внутри ее системы патронажных отношений, повторяющих те, которые функционировали в семье родителей. Параллельно сохраняется патронажная форма взаимного обмена услугами, действующая между семьями родителей и детей. Правда, теперь эти связи основаны не на родственных началах, а на обмене взаимными услугами, которые устанавливаются между землевладельцем и арендатором.
Будучи доступным для обеих сторон компромиссом, расчленение земли и передача ее в аренду снимает напряженность в семье. Дети получают родительскую землю по минимальной стоимости, оплачивая это «благодеяние» материальной поддержкой. Продолжающийся взаимный обмен услугами стабилизирует отношения внутри семьи и обеспечивает как родителей, так и детей приемлемым уровнем существования. В противном случае происходит разрыв семейных уз, не подкрепленных фактором взаимозависимости, что нередко приводит к уходу детей из дома в поисках нового патрона.
Как и ранее, функционирование патронажных отношений в основе своей направлено на осуществление контроля над рабочей силой и ее распределением. В этом причина живучести традиции, несмотря на меняющуюся экономическую обстановку. Чем беднее семья, тем быстрее она распадается, не располагая материальными условиями для обмена услугами. Богатая семья, наоборот, обладает экономическими возможностями для своего расширения путем присоединения к себе не только семей своих детей, но и бедных родственников, стремящихся улучшить свое положение путем приобретения более могущественного патрона.
Исследователь этнограф Люсьен Хэнке выявил три важнейшие закономерности, определяющие механизм действия патронажных отношений в семье. Важно подчеркнуть, что эти принципы не ограничиваются рамками семьи, а являются базовыми для функционирования института патронажа на всех уровнях таиландского общества.
1. Чем большими возможностями (экономическими источниками) обладает глава дома, тем многочисленнее его клиентура.
2. Чем большими возможностями обладает глава дома, тем стабильнее его клиентура, тем длительнее срок действия патронажной группы. Глава бедного дома теряет своих детей, в противоположность ему богатый отец может рассчитывать на прочность семейных уз.
3. Глава дома стремится заручиться поддержкой максимально большого числа родственников, исходя из своих реальных возможностей. Патронажная организация процветает при наличии многочисленной клиентуры.
При этом как отмечают американские исследователи, занимавшиеся изучением межличностных отношений в тайской деревне, «тайская система привязанностей к лидеру или родственнику, который оказывает покровительство своим клиентам в ответ на их послушание и выполнение услуг, поддерживает зависимость одних от других и ослабляет потребность к получению независимости». Кроме того, подчеркивается благотворительный, характер поведения старшего, его милосердие, доброта по отношению к младшим членам коллектива. Потребность в независимости постепенно удовлетворяется; сначала контролем над младшими братьями и сестрами, затем путем превращения индивидуума в хозяина дома и лидера своего окружения.
Важно подчеркнуть и определенный риск в смене покровителя, что нередко сдерживает процесс разрушения семейных и родственных отношений. Индивидуум, стремящийся к получению независимости и улучшению своего положения, разрывает семейные контакты, устанавливая новый тип взаимосвязей вне дома, будь то в городе или деревне. Однако далеко не всегда его надежды оправдываются, и он возвращается к первоначальной семейной системе взаимоотношений.
Экономические и моральные основы, которые формируют тип связей внутри семьи, определяют и характер построения межличностных отношений в других социальных группах. Семья формирует социальный опыт индивидуума, и все отношения за ее пределами строятся по типу семейных. Индивидуум, воспитанный в сфере строгой упорядоченности социальных связей, разграничения статусного положения, прав и обязанностей каждого члена коллектива, воспринимает и окружающий мир как организм, функционирующий по тем же законам. Семья создает основу для конструирования расширенных социальных связей. Принципы, определяющие взаимоотношения индивидуумов в семье, закрепляются в их сознании по мере вступления в контакт с окружающим миром. Законы, действующие в семье, в миниатюре повторяют те, которые определяют социальный порядок в расширенном типе связей, т. е. в целом в системе социальных отношений.
Индивидуум принимает мир по простой и логической схеме– «старший–младший». Этот принцип ему понятен и доступен, а главное – ничего другого он не знает. Поэтому и свои расширенные социальные связи он автоматически строит, исходя из накопленного опыта и знаний. Можно полностью согласиться с мнением, распространенным в западной историографии: отношения типа «старший–младший» можно считать одной из основных структурных характеристик сельского тайского общества.
Возникает целая система вертикального иерархического подчинения младших старшим. Она располагается следующим образом; мирянин–монах; монах–настоятель монастыря; ученик–учитель; крестьяне–государство; староста–государственный чиновник; крестьяне–староста; безземельные – владельцы земли; крестьянин – ростовщик; крестьянин – посредник и т. д. Как видно из этой схемы, отношения «старший – младший» пронизывают все сельское общество по вертикали и являются основным механизмом социальной жизнедеятельности деревни.
 
Автор-составитель: Муртазин Роман.
 
Copyright © ThaiKingdom.Ru, 2009. Незаконное копирование и использование материалов без разрешения правообладателя запрещены.
 
Полный список источников использованных при написании статей. 
 
< Пред.   След. >