You are here:     Главная arrow Историческая справка arrow Сиам и европейские державы в XVII веке
Сиам и европейские державы в XVII веке
В 1598 г. Наресуан подписал соглашение с Испанией . Ему наследовал его брат «Белый король», принявший титул Экатотсарат.
Экатотсарат проявлял интерес к реформе финансов и к торговле; в течение его пятилетнего правления были установлены торговые связи Сиама с голландцами. В 1602 году голландцы открыли факторию в Патани, а к 1608 году – в Аютии . Оба эти города являлись важными центрами торговли с Китаем и Японией. Японцы были первыми иностранными торговцами, обосновавшимися в Сиаме, как только победы Наресуена над бирманцами сделали возможным возобновление мирной торговли. Многие из них были из числа лиц, обращенных в Японии в новую религию миссионерами-иезуитами и прибыли в Сиам после того, как религиозная политика сегуна Иеясу сделала дальнейшее пребывание их на родине небезопасным.
В Аютии Экатотсарат разрешил японцам жить отдельным поселением и большое число их включил в свою личную охрану, назначив командиром их предводителя Ямаду. Кроме того, Сиам обменялся с великим сегуном специальными миссиями вежливости.
Как в Патани, так и в Аютии голландцы столкнулись с сопротивлением португальцев и японцев. Но и там и здесь они нашли поддержку со стороны местных правителей, и в 1609 году в Гааге Мориц Насауский принял посольство из Аютии. Это первый известный в истории визит сиамцев в Европу. В 1610 году Экатотсарату наследовал его сын Интарача, который известен в истории Сиама под именем Сонгтам («Справедливый»). Его восшествие на престол явилось для японцев сигналом к восстанию, которое одно время угрожало гибелью государству. Они восстали из-за того, что покровительствовавший им министр был казнен за участие в заговоре, приведшем к смерти маха-упарата в годы предыдущего правления. Японцы разграбили Аютию и двинулись на Петчабури, который они укрепили и приготовились защищать. Одновременно под предлогом изгнания японцев в Аютию вторгся король Луанг-Прабанга. Но Сонгтам оказался на высоте положения. Он захватил Петчабури, а затем нанес решительное поражение войскам Луанг-Прабанга. Японцы, видимо, пришли к соглашению с королем , так как они были оставлены в составе личной охраны, а сам Ямада был удостоен сиамского почетного титула.
В 1612 г. в Аютию прибыл английский корабль «Глоуб», доставивший письмо от британского короля Якова I. После непродолжительных переговоров представители британской Ост-индской компании получили разрешение от тайского двора на открытие своих факторий в Аютии, а затем и в Паттани.
В следующем году вспыхнула война в Чиенгмае , который захватили бирманцы. В 1618 году, после трех лет борьбы, в течение которых Аютия не смогла вернуть захваченные земли, было заключено перемирие, закреплявшее за бирманцами все, что они завоевали. Возможно, что прекращению войны способствовали события, имевшие место в том же году в Камбодже. Воспользовавшись тем, что Аютия была занята войной в Чиенгмае, Камбоджа объявила о своей независимости и изгнала сиамский гарнизон, размещенный Наресуеном в столице Камбоджи в 1594 году. В 1622 году попытка Аютии восстановить свою власть над Ловеком потерпела неудачу. В продолжение последних лет своего правления Сонгтам неоднократно пытался заручиться поддержкой. Голландии и Англии против Камбоджи, но ни та ни другая не желала включиться б такую сомнительную авантюру, и Камбоджа сохранила независимость. Несмотря на свои решительные действия при подавлении восстания японцев и отпор вторжению Луан-Прабанга, Сонгтам не любил воевать. Когда был призван на трон, он находился в монастыре, где увлекался изучением религиозных текстов и предавался молитвам.
Постепенно отношения между англичанами и голландцами в Аютии стали: ухудшаться. В Аютии голландцы находились в более выгодном положении, чем англичане, благодаря соглашению, заключенному ими с Сонгтамом в 1617 году относительно закупки шкур. В 1622 году фактории англичан в Патани и Аютии были закрыты, и в течение тридцати семи лет они не имели регулярной торговли с Сиамом. Голландцы тоже закрыли свою факторию в Патани; торговля в Патани не оправдала тех больших надежд, которые обе компании возлагали на нее, когда впервые основали там свои фактории. Однако в Аютии после ухода англичан голландцы усилили свои позиции как никогда.
В 1628 году после смерти еще молодого Сонгтама трон наследовал его сын Четта. Он был марионеткой в руках двоюродного брата Сонгтама – Пья Сри Воравонга, который быстро выдвинулся и, опираясь на помощь главы японцев Ямады, захватил власть. В 1630 году тщеславный министр захватил трон и принял титул Прасаттонг («Король золотого дворца»). Народ же называл его «пауком в бутылке». В момент захвата трона Ямада выступил против него и попытался стать фактическим властителем при бессильном короле. Но Прасаттонгу удалось отделаться от руководителя японцев, который был сразу же отравлен. Затем после кровопролитной борьбы в 1632 году, закончившейся резней японцев в Аютии, оставшиеся в живых японцы были изгнаны из королевства. Борьба с японцами сыграла на руку голландцам: они установили еще более тесные связи с узурпатором и обещали ему свою помощь против его врагов. В 1632 году принц Нидерландов Фредерик Генри послал Прасаттонгу поздравительное письмо по случаю восхождения на трон, а в 1634 году голландцам было разрешено построить в Аютии на берегу Менама «каменное здание с соответствующими пакгаузами, удобными жилыми помещениями и просторной пристанью».
И хотя голландский агент Юст Схоутен, находившийся в Аютии во время прихода к власти Прасаттонга, охарактеризовал его как правителя, «пользовавшегося большим авторитетом и почетом», преемник Юста – Еремиа ван Флит рисует совершенно иную картину его правления. Это объясняется тем, что отношения голландцев с «пауком в бутылке» прошли через ряд критических этапов. Аютия стала проявлять беспокойство в связи с процветанием В и усилением голландцев в результате устранения их соперников. Кроме того, правление Прасаттонга отличалось обилием убийств и восстаний, и король неоднократно ссорился с голландцами из-за того, что они не оказывали обещанную ими ранее помощь. Еще в самом начале правления нового короля королева Патани отказалась признать захват трона Прасаттонгом, назвав его «мошенником, убийцей и предателем».
В 1632 и 1634 годах королевские войска потерпели жестокую неудачу при нападениях на Патани. В 1632 году голландцы не оказали никакой помощи, а в 1634 году помощь пришла слишком поздно, хотя и не по их вине. В 1636 году, когда подготавливалось следующее нападение, было достигнуто примирение через посредничество голландцев. Но в том же году возник новый конфликт по поводу поставок риса Сиамом, в связи с чем было совершено нападение на двух голландских комиссаров в Аютии, которые были схвачены и приговорены к смертной |казни: их должны были растоптать слоны. Они были спасены лишь благодаря ; огромным взяткам, предложенным королю и главным министрам.
После этого инцидента отношения улучшились. Благосклонное отношение к голландцам старательно поддерживалось благодаря усилиям голландских властей как в Батавии, так и в Гааге. Усиление Батавии и захват в 1641 году Малакки не могли не отразиться на отношении голландцев к королю Сиама. Так, когда в 1649 году двор Аютии не удовлетворил некоторые требования, предъявленные голландцами, ван Флит пригрозил нападением голландского флота. Это вызвало серьезный кризис. Была осаждена фактория, и все, кто находился в ней, были арестованы, и оказались под угрозой смерти. Пятью годами позже, когда вследствие отказа голландцев помочь Прасаттонгу в борьбе против непокорной Сингоры возник новый кризис, преемник ван Флита Вестерволт грозил закрыть факторию и покинуть страну. По этому случаю в Сиамском заливе была проведена военно-морская демонстрация, оказавшая заметное воздействие. Прасаттонг уступил, и больше конфликтов не возникало.
После смерти Прасаттонга в 1656 году страна пережила несколько беспокойных месяцев, в течение которых на троне побывали и были убиты два короля. Их сменил Нарай, младший сын Прасаттонга. Долгое, длившееся тридцать один год правление этого короля (1657–1688) представляет особый интерес в истории соперничества европейских держав в Юго-Восточной Азии. Политика Нарая была в основном направлена на освобождение страны от экономического господства голландцев, которое в период правления его отца постепенно усиливалось. А обращение Нарая за помощью к французскому королю Людовику XIV создало такое положение, которое не только способствовало тому, что Сиам на время приобрел большое значение в политике европейских морских держав, но и накалило обстановку.
Борьба за Чиенгмай возобновилась вследствие нарушения спокойствия в Бирме и шанских государствах, вызванного бегством в 1658 году нз Юньнани в Бамо последнего императора Минской династии Юн Ли. В ужасе перед возможным вторжением китайцев Чиенгмай поневоле стал искать помощи у Аютии.
В 1661 году безуспешное восстание монов в Мартабане вызвало вторжение в Сиам бирманцев, причем последние продвигались вдоль реки Атаран и через перевал Трех пагод по направлению на Канбури. В период временного затишья борьбы между китайцами и бирманцами, вызванного тем, что маньчжуры энергично занялись проведением операций по очистке Юньнани, вторжение бирманских войск в Сиам, по-видимому, должно было привести к возобновлению той ожесточенной борьбы, которую вели эти два государства между собой во второй половине предыдущего столетия. Но Аютия легко изгнала вторгшиеся войска. И хотя для закрепления своей победы она совершала рейды в глубь Бирмы, в 1662 году ее основной целью оставался Чиенгмай. В начале 1662 года она захватила Чиенгмай, и король Авы Пье, которому угрожали маньчжуры, был бессилен помешать этому. Войска Аютии, однако, были совершенно неспособны удержаться на завоеванной территории. В 1664 году население Чиенгмая восстало и изгнало их. На престоле был восстановлен бирманский принц, являвшийся вассалом Авы. Чиенгмай оставался под бирманским контролем до 1727 года.
В 1659 году в результате вторжения аннамских войск из Камбоджи были вынуждены бежать английские служащие фактории, основанной Ост-Индской компанией в Ловеке в 1657 году. Они нашли убежище в Аютии, где были так радушно встречены королем Нараем, что в 1661 году Ост-Индская компания вновь открыла свою факторию в этом городе, В апреле следующего года в Мергуи по пути в Аннам остановился епископ Лабер де ла Мот из французского «Общества зарубежных миссий». Это общество было основано в 1659 году в Париже с целью проведения миссионерской работы в Китае, Аннаме и Тонкине независимо от иезуитских миссионеров. Людовик XIV поддержал это мероприятие. Но создание этого общества вызвало жестокую оппозицию не только со стороны иезуитов, которые сосредоточили в своих руках миссионерскую деятельность в этом районе еще со времен святого Франциска Ксавье, сделавшего первые шаги на этом поприще в середине XVI века, но также со стороны – Испании и Португалии; они понимали, что общество было создано с целью распространения французского влияния на Дальнем Востоке. Папа римский, пытаясь нейтрализовать оппозицию архиепископа Гоа, претендовавшего на власть над всеми миссионерами, находившимися на Востоке, присваивал миссионерам, посылаемым для организации работы на определенной территории, те же саны, которые существовали в Малой Азии до распространения там ислама, включая сан апостолического викария Ламбер де ла Мот, например, имел сан епископа Бейрутского.
Благосклонность, проявленная королем Нараем к англичанам и французам, вызвала враждебность голландцев, которые потребовали дополнительных торговых привилегий. Когда же им в этом было отказано, голландский флот блокировал устье Менама; Нарай, будучи не в состоянии сопротивляться такой форме давления, вынужден бьгл уступить. В августе 1664 года он подписал договор, предоставивший голландцам монопольное право на торговлю шкурами, фактическую монополию на морскую торговлю между Аютиейи Китаем и некоторые права экстерриториальности. Первый раунд выиграли голландцы. Однако их победа лишь усилила желание короля отделаться от контроля. Он хотел получить поддержку английской Ост-Индской компании, и английская фактория в Бантаме направила в Лондон письмо с просьбой предпринять что-нибудь в этом направлении. Но фактория в Аюти и находилась под юрисдикцией форта св. Георга, расположенного на Коромандельском берегу. А его власти крайне не желали вмешиваться в дела Аютии. Более того, в период, когда фортом св. Георга руководил Эдвард Уинтер, дела компании в Аютии были настолько запущены, что фактория пришла в упадок, а английская торговля в стране попала в руки контрабандистов.
Кроме того, французские миссионеры в Аютии посылали на родину отчеты, в которых преувеличивали свои успехи, и тем самым заставили Версальский двор необоснованно надеяться на то, что обращение местного населения в христианство является делом ближайшего будущего.
До 1673 Нарай, видимо, не имел серьезного намерения попытаться добиться, союза с Францией против голландцев, однако личное письмо Людовика XIV определенно настроило его на это. Но в то время Франция и Голландия были в состоянии войны, и поэтому осуществление плана франко-сиамского сближения на несколько лет было отложено. За это время на сцене появилось новое лицо, влияние которого толкнуло короля Аютии во французский лагерь.
В 1674 году была вновь открыта английская фактория. Инициатива исходила из Бантама, интерес которого к Сиаму никогда не уменьшался. С самого начала дела фактории не ладились, и в 1678 году для выяснения причин такого положения вещей Бантамский совет направил в Аютию Ричарда Бёрнэби. Вместе с ним направился грек Констант Фалькон.
В 1680 году англичане решили осуществить один план, согласно которому грек должен был поступить на службу к сиамцам и использовать свое положение для защиты интересов Ост-Индской компании против голландцев. Он был принят на службу к государственному казначею Пья Коза Тибоди в качестве переводчика и проявил столь, большие способности, что вскоре был повышен до должности суперинтенданта внешней торговли.
Однако основная задача этого плана так и не была выполнена. Бёрнэби: настолько испортил отношения со своим коллегой Потсом, всей душой ненавидевшим Фалькона, что в 1682 году был отозван в Бантам. Поте, оставленный во главе фактории, жестоко поссорился с Фальконом по поводу его долга Ост-Индской компании. Поэтому последний, решив, что невозможно больше поддерживать добрые отношения с английской факторией, стал благосклонно относиться к молодому французскому торговому агенту Буро-Деланду, который пытался снискать его доверие. Буро-Деланд появился в Аютии в начале 1682 года со специальной рекомендацией от Людовика XIV, переданной королю Нараю епископом Паллю.
За это время влияние Фалькона при дворе возросло настолько, что он стал играть решающую роль в определении его внешней политики. Нарай, как и прежде, стремился привлечь какое-либо другое государство в качестве противовеса влиянию голландцев. Англичане явно были не в состоянии выступить в такой роли. К тому же глубокое разочарование вызвал тот факт, что английский король, не в пример Людовику XIV, полностью игнорировал существование Нарая. Король Аютии предпочел бы не связывать себя союзом с Францией, но, очевидно, у него не было другого выхода. Поэтому в 1680 году он отправил к Версальскому двору посольство, но французский корабль, на борту которого оно находилось, погиб у берегов Мадагаскара. Известие об этом несчастье достигло Аютии в сентябре 1683 года. Тогда Нарай решил направить во Францию двух менее представительных лиц с просьбой прислать В Аютию французского посла, который имел бы полномочия заключить договор.
Во Франции им был оказан великолепный прием, хотя за кулисами посланцы столкнулись с неожиданной ситуацией. Король полностью находился под влиянием мадам де Ментенон и иезуитов, а «Общество зарубежных миссий» уже не играло той роли, которая ему принадлежала во времена благосклонности короля. Более того, большие надежды на обращение самого Нарая в католическую веру, что в свое время пробудило интерес у Людовика XIV к Сиаму, рассеялись полностью.
В результате переговоров Людовик XIV решил направить Шевалье де Шомона ко двору Аютии в качестве своего аккредитованного посла вместе с большой свитой пасторов и иезуитов и с откровенной целью обратить короля Нарая в христианство.
В Аютию посольство прибыло в октябре 1685 года и было встречено королем с исключительной пышностью. Де Шомон, обращенный в католичество гугенот, был религиозным фанатиком, единственной целью которого было обращение в христианскую веру короля Нарая. Его совершенно не интересовали переговоры, о торговых уступках и фактически мало интересовал вопрос, имевший первостепенную важность для Нарая и Фалькона – политический союз против голландцев. Однако Фалькон, выступавший на всех королевских аудиенциях в качестве переводчика, тщательно обходил неуклюжие попытки де Шомона поднять вопрос об обращении в католичество короля и за спиной посла тайно договорился с иезуитом отцом Ташаром о представлении Людовику XIV плана обращения иезуитами в католичество всего населения этого королевства. Фалькон предлагал направить в Сиам большое число переодетых в светское платье иезуитов, которых он назначил бы на должности правителей провинций, городов и фортов. Для обеспечения успеха этого плана, как он полагал, необходимо иметь в стране два сильных отряда французских солдат. Умело маневрируя, он вынудил де Шомона публично подтвердить, что Франция обещает поддержку Сиаму. В обмен на это Фалькон начал переговоры о заключении соглашения, содержащего торговые уступки, привилегии для Миссионеров и обещание уступить город Сингору (около Патани на восточном берегу Малаккского полуострова) для размещения в нем французского гарнизона якобы для того, чтобы удержать голландцев от агрессивных, действий, против Сиама.
В декабре 1685 года де Шомон выехал во Францию в сопровождении сиамского придворного Коса Пана, направленного послом в Версаль для заключения соглашений об отправке французских войск в Сингору.
Де Шомон с Коса Паном и Ташаром прибыли во Францию в июне 1686 года. Снова начались параллельные переговоры, вовремя которых Коса Пан оставался в полном неведении относительно тех темных сделок, которые заключал за его спиной Ташар. Советники Людовика XIV полагали, что Сингора, несмотря на ее стратегическое положение, находится слишком далеко от столицы. Они решили набить как можно большую цену за поддержку Людовиком XIV идеи Фалькона. о возможности уступки Мергуи в качестве судостроительного и судоремонтного пункта. Однако возражения Коса Пана были столь убедительными, что об этом ему больше ни разу не напоминали. Его держали в полном неведении относительно подлинного назначения войск, о посылке которых в Сиам он был прислан договариваться. Если бы он знал, что соглашение, заключенное с Ташаром, имело своей целью оккупацию Бангкока, что в свою очередь было рассчитано на удушение независимости его страны, он тотчас прервал бы переговоры. Итогом всего этого было отплытие 1 марта 1687 года из Бреста в Сиам эскадры из шести военных кораблей, на борту которых находилось 636 солдат под командованием маршала Дефаржа. С ними отбыли Коса Пан, два французских полномочных представителя – Клод Себере де Булэ, а также Симон де ла Лубер вместе с Ташаром и несколькими иезуитами. Ташару было поручено уговорить Фалькона согласиться на замену Сингоры Бангкоком. Он также должен был добиться назначения в Мергуи французского губернатора и расквартирования там французского гарнизона, поскольку Мергуи, как ему объяснили, был для французской торговли с Коромандельским берегом, в частности и Индией, вообще столь же жизненно важен, как Бангкок для торговли со странами Сиамского залива и побережьем Китая. За согласие Фалькону обещали титул французского графа и посвящение в рыцари «Ордена святого Михаила». В случае же отказа Дефарж, согласно данным ему указаниям, должен был взять Бангкок силой.
В сентябре 1687 года французская миссия прибыла в Сиам. Французские гарнизоны в Бангкоке и Мергуи были бы крайне непопулярны среди сиамцев и могли бы легко поставить под угрозу его, Фалькона, влияние на короля Нарая. Но, с другой стороны, его отказ мог сорвать сотрудничество с Людовиком XIV, от чего зависело осуществление его плана обращения Сиама в христианство. Он решил покончить с осторожностью и полностью посвятить себя выполнению французского плана; однако, для того чтобы побороть сомнения своего коронованного хозяина, Фалькон настоял на том, чтобы Дефарж и его войска стали наемниками Сиама, находящимися под его личным контролем, и приняли присягу верности сиамскому королю. В результате Дефарж и основная часть его войск оккупировали Бангкок, который они стали тщательно укреплять, а в Мергуи губернатором был послан Дюбрюан с гарнизоном в 120 человек. Соответственно два французских полномочных представителя заключили договор, согласно которому всем подданным Людовика XIV в Сиаме предоставлялось право экстерриториальности, разрешалось сооружать в надлежащих местах торговые фактории и, – что очень важно, уступались все острова на расстоянии десятимильного радиуса от Мергуи.
Прежде чем продолжить рассмотрение хода этой необычной авантюры французов, необходимо вернуться назад и остановиться на том, как она была встречена в английском лагере. Обладание Мергуи давало Сиаму возможность очень прибыльно торговать с Коромандельским берегом. До появления здесь Фалькона эта торговля полностью находилась в руках судовладельцев-мусульман из княжества Голконда. Фалькон стремился развить эту торговлю, используя суда, плавающие под сиамским флагом и под командой английских «контрабандистов». В Мергуи были построены суда, и вскоре там образовалась целая колония англичан-мореплавателей, находившихся на службе у Фалькона. Индийские торговцы, естественно, негодовали по поводу такого нежданного вторжения в их сферу деятельности, а английские капитаны жаловались на плохое отношение к ним в портах Голконды. В 1681 году потерпело крушение судно Сэмюэля Уайта; катастрофа произошла вследствие отказа чиновника порта в Масулипатаме снабдить корабль канатами. В 1683 году Фалькон назначил Бёрпэби губернатором Мергуи, а Уайта – его помощником. В их задачу входило контролировать строительство и подготовку к плаванию кораблей в этом пункте, который теперь стал наиболее оживленным портом. Уайт на новом посту стремился добиться удовлетворения своих претензий к Голконде таким образом, чтобы поскорее скопить состояние и возвратиться на родину. Поэтому в 1684 году он начал карательную войну против индийских судов в Бенгальском заливе. Это сразу же создало значительные трудности для английской фактории в форте св. Георга (в Мадрасе), и, вполне естественно, за пиратство, совершаемое судами из Мергуи, стали обвинять Фалькона. Поэтому Мадрас стал готовиться к серьезным действиям против Сиама.
Положение ухудшилось из-за ссоры, возникшей в 1685 году между Элиху Яле и Фальконом по поводу соглашения о поставке ряда драгоценностей, заказанных в Мадрасе для короля Нарая через агента Сиама Томаса Иватта. Яле прислал чрезмерно большой счет, и Фалькон отказался его оплатить. Томас, брат Яле, и два других комиссионера привезли драгоценные камни в Аютию, намереваясь вновь открыть английскую факторию. Они прибыли как раз в момент приема посольства де Шомона. Когда вскоре после этого Фалькон приказал им вывезти драгоценные камни обратно в Мадрас, то это только подлило масла в уже и без того опасно разросшееся пламя. И хотя Фалькон, поняв, в каком положении окажется Мадрас в результате организованных из Мергуи пиратских набегов, сразу же отменил свою санкцию на их продолжение, Сэмюэль Уайт и его сподвижники легко находили оправдание своей пиратской деятельности. Тем самым война между Ост-Индской компанией и Сиамом стала неизбежной.
В 1685 году Яков II направил собственноручное письмо Фалькону, выражая благодарность за подарки, присланные в 1684 году с Джорджем Уайтом. Однако в июле 1686 года, до того как это письмо дошло до адресата, английский король созвал в Виндзорском замке совет, на котором было принято решение издать прокламацию, запрещающую английским подданным служить на судах иностранных государств на Востоке. К этому времени власти форта св. Георга уже начали репрессии против пиратов Мергуи и подыскивали базу на восточном берегу Бенгальского залива, с которой можно было бы осуществлять военные операции. Первоначально они планировали захватить остров Негрэ у входа в западный рукав дельты Иравади, но направленная туда экспедиция потерпела фиаско. Она отплыла из Мадраса в октябре, когда началась смена юго-западного муссона на северо-восточный, в результате чего дувшие в противоположном направлении ветры заставили ее вернуться. Несколькими неделями позже, в начале 1687 года, пришли вести о прокламации Якова II и было решено послать в Мергуи два военных корабля. Эта экспедиция должна была передать приказ всем англичанам покинуть службу и захватить все находившиеся в порту суда впредь до урегулирования королем Нараем вопроса о возмещении ущерба в сумме 65 тысяч фунтов стерлингов. Между тем в ноябре 1686 года Фалькон, встревоженный безответственным поведением Уайта в Мергуи, обратился с письмом к пастору де ла Шез, предлагая передать Мергуи французам.
Оба английских военных корабля, везшие прокламацию Якова II, прибыли в Мергуи в июне 1687 года, как раз в тот момент, когда Уайт, опасаясь нападения англичан на Мергуи, заканчивал приготовления к бегству. Оказавшись в ловушке, Уайт решил, что единственным возможным выходом для него остается подчиниться приказам, присланным из Мадраса; в результате он и все находившиеся в городе англичане объявили о своем намерении покинуть сиамскую службу. Командир английской экспедиции Антони Уелтден, имевший указание удерживать блокаду Мергуи до конца октября, когда смена муссона позволит ему вернуться в Мадрас, принял сдачу Уайта за чистую монету, и, несмотря на неподготовленность к отражению возможного нападения сиамцев, он и англичане на берегу предались бурным увеселениям. Ночью 14 числа сиамские батареи начали обстрел кораблей и потопили «Джэймс». Одновременно на суше сиамцы напали на англичан и перебили их. Уайт и Уелтден оказались в числе немногих спасшихся. Они бежали на своих судах «Резолюшн» и «Куртана», ища укрытия среди островов архипелага, где стали ожидать смены муссона. Уайт уговорил Уелтдена разрешить ему плыть в Англию на «Резолюшн», а сам Уелтден вернулся в Мадрас.
В то время французская эскадра под командованием маршала Дефаржа двигалась к берегам Сиама. Узнав о ее отплытии из Бреста, Ост-Индская компания представила Якову II свои соображения, указывая на то, какая угроза нависнет над судоходством компании в Бенгальском заливе, если французы завладеют Мергуи на восточном побережье залива в дополнение к уже находившемуся в их руках Понди-шери на Коромандельском берегу. Поэтому король послал губернатору Мадраса Элиху Яле тайное распоряжение захватить Мергуи прежде, чем он окажется в руках французов. Распоряжение было получено в августе 1687 года, и Яле, полагая, что Уелтден со своими двумя кораблями все еще продолжает блокировать порт, сразу выслал для усиления блокады еще один фрегат, надеясь, что таким образом Уелтден сможет заставить Мергуи сдаться. 22 сентября командир фрегата, ничего не подозревая, вошел в гавань, преследуя сиамский торговый рейдер, находившийся под командованием английского капитана, и оказался таким образом в ловушке; он вынужден был сдаться Дюбрюану, который уже распоряжался в Мергуи.
К этому времени Сиам формально находился в состоянии войны с Ост-Индской компанией. Война была объявлена в августе 1687 года и явилась прямым результатом действий Уелтдена в Мергуи в июне и июле. Но эта война была на редкость малоэффективной, ибо Фалькон, передав французам Бангкок и Мергуи, фатально ослабил свои собственные позиции в правительстве, а Ост-Индская компания после неудачи в Мергуи решила занять выжидательную позицию. Такова же была и позиция голландцев в течение всего периода заигрываний короля Нарая с Францией. По мере того как связи Фалькона с Версальским двором становились теснее, он постепенно занимал все более неуступчивую позицию в отношении голландской торговли. Вследствие этого в 1686 году положение голландской фактории стало настолько затруднительным, что ее пришлось закрыть, и Фалькону было предложено иметь дело непосредственно с Батавией. А когда в 1687 году прибыла эскадра Дефаржа, стали распространяться слухи о том, что Голландия объявит войну Сиаму, но эти слухи так и не подтвердились. Хитрые голландцы выжидали реакцию, которую неизбежно должно было вызвать у сиамцев пребывание иностранного гарнизона в непосредственной близости от их столицы.
Во всяком случае, силы имевшиеся в распоряжении Дефаржа были слишком незначительны и слишком разбросаны, чтобы их можно было бы как-нибудь использовать в случае серьезной угрозы. В довершение всего Фалькон, поддерживая требования иезуитов, безнадежно поссорился с главой миссионеров «Общества зарубежных миссий» в Аютии епископом Лано, и во французском лагере возникла серьезная трещина.
В 1688 году король Нарай, находясь в Лопбури, настолько серьезно заболел, что не мог заниматься делами. Это дало благоприятную возможность заговорщикам (выступавшим против иностранного засилия) во главе с Пра Петрачей – генералом, ведавшим королевскими слонами,– захватить в свои руки королевский дворец. Фалькон слишком поздно призвал на помощь Дефаржа – в защиту дела заговорщиков поднялись тысячи вооруженных сиамцев. Пра Петрача был назначен регентом, и в середине мая он арестовал Фалькона. Французы под напором превосходящих по численности сиамцев вынуждены были перейти в оборону и не могли ничего сделать для спасения своего союзника. 5 июля 1688 года Фалькон был публично казнен. В августе король умер и на трон был посажен Пра Петрача.
Теперь Дефарж мог надеяться, только на то чтобы добиться наиболее выгодных условий эвакуации своего небольшого отряда и безопасности для французских резидентов в Аютии. Силы, осаждавшие укрепленный им район в Бангкоке, были достаточно велики и хорошо оснащены и могли уничтожить оборонявшихся. Однако сиамцы испытывали здравые опасения по поводу того сопротивления, которое они могли встретить, и предпочли вести переговоры. В сентябре было достигнуто соглашение, в силу которого французские войска должны были эвакуироваться в Пондишери, а за французскими миссионерами и торговцами сохранялись их прежние привилегии. К концу ноября бангкокский гарнизон отбыл, оставив на берегу в качестве заложников обоих сыновей Дефаржа и католического епископа. В Мергуи, отрезанный враждебными силами, Дюбрюан с боем проложил себе дорогу, понеся жестокие потери, и вывез остатки своего гарнизона в Пондишери. Несмотря на соглашение, заключенное с Дефаржем, отношение к французским миссионерам и резидентам было крайне жестоким и многие из них погибли.
В конце 1689 года Дефарж предпринял безуспешную попытку восстановить французское влияние в Сиаме путем захвата острова Пукет, больше известного как Джанк Сейлан (испорченное европейцами малайское название острова Уджанг Селанг). Эта глупая операция вызвала новую волну жесто-костей против остававшихся в Аютии французов, многие из которых, включая епископа, были убиты. Для того чтобы прекратить дальнейшую резню, в Аю-тию выехал пастор Ташар, который по прибытии заявил, что приехал для заключения мира от имени Людовика XIV. В это время Дефарж вторично отступил в Пондишери и в конце концов отбыл домой. Переговоры Ташара ни к чему не привели, и в конце 1690 года он выехал в Пондишери. Но преследование христиан прекратилось, французы были освобождены, а миссионерам разрешили продолжать их деятельность. Теперь Франция воевала в Европе с Великим союзом, и Людовик XIV вынужден был на время проститься с идеей обращения Сиама в христианство.
Новая попытка возобновить переговоры с Сиамом была сделана после заключения Рисвикского мира. И снова пастор Ташар отправился в Аютию. Но все это было бессмысленно. Реакция против политики короля Нарая и Кокстанта Фалькона вызвала такую мощную волну антииностранных настроений, что до середины XIX века, правители Сиама проявляли исключительную осторожность в предоставлении привилегий европейцам. Правда, в ноябре 1688 года было заключено новое соглашение с голландцами, в силу которого последние восстановили некоторые из своих торговых льгот, особенно в отношении закупки шкур и олова, но голландцы навсегда лишились того господствующего положения в Сиаме, которое заставило Нарая броситься в объятия Франции.
Война с английской Ост-Индской компанией прекратилась сама собой. Никакого официального мирного договора заключено не было, ибо компания не пожелала отказаться от требования возвратить ей 65 тысяч фунтов стерлингов, которые Уелтден подарил сиамским властям в Мергуи. Поэтому не было предпринято никаких попыток к повторному открытию в Аютии английской фактории. Все это время действительным желанием министерства иностранных дел Франции было скорее овладение плацдармом в Мергуи, чем обращение населения Сиама в христианство. В начале XVIII века были предприняты неоднократные попытки снова поднять вопрос о создании там пункта по ремонту военно-морских судов. Но сиамцы оставались непоколебимы. Поэтому англичане сосредоточили свое внимание на порте Сириам в Бирме, а их примеру последовали и французы.
Сиам с 1688 по 1851 год
Пра Петрача, спасший свою страну от закабаления ее Францией, правил пятнадцать лет. Это были беспокойные годы. Страна пребывала в состоянии постоянных смут, охвативших ряд ее районов.
Волнения начались в 1690 году, когда самозванец, выдававший себя за брата короля Нарая, предпринял опасную попытку захватить Аютию. Большую поддержку ему оказали районы Након Найок, Лопбури и Сарабури. Но во время нападения на Аютию слон под ним был убит, а сам он ранен и захвачен в плен, после чего его сторонники разбежались. Поражение самозванца вызвало такую панику в повстанческих районах, что оттуда началось массовое бегство в Бирму. В следующем году восстали правители двух провинций: правитель Кората – на северо-востоке и правитель Након-Сритамарата – на Малаккском полуострове.
Вначале были предприняты действия против восстания в Корате. После многих неудач город удалось захватить благодаря применению нового способа – запуска над городом воздушных змеев с подвешенными к ним горящими факелами, которые поджигали крыши домов. Восставший правитель бежал и примкнул к повстанцам Након-Сритамарата, которые подверглись, нападению в 1692 году и также были покорены, хотя и с большим трудом. Правитель Кората был убит в начале боевых действий. Правитель Након-Сритамарата – малаец, старый друг адмирала, командовавшего королевским флотом, после того как дальнейшее сопротивление стало невозможным, убил свою жену и остальных членов семьи и бежал на судне вместе с пятьюдесятью сообщниками при попустительстве своего друга. За это адмирал поплатился своей жизнью; его голова была выставлена над городскими воротами.
В 1699 году в Корате вспыхнуло новое восстание. На сей раз его возглавлял маг, который, имея всего лишь 28 сторонников, терроризировал правителя и народ своими волшебствами. Спустя некоторое время его уговорили перейти в Лопбури, куда он ушел с войском в три тысячи человек. Оказавшись под угрозой атаки королевских войск, повстанцы выдали своего вождя и 28 его сподвижников, и в результате движение было подавлено.
В 1700 году в Лаосе разгорелся серьезный спор из-за наследства, который в конечном счете привел к разделу королевства на две взаимно враждующие части, управлявшиеся из Луан-Прабанга и Вьентяна. Нгюены из Хюэ помогли одному из претендентов занять трон Вьентяна, но с условием, что он признает себя их вассалом. Согласно сиамской версии, Сиам тоже оказал помощь претенденту на трон Вьентяна, за что в Аютию была направлена принцесса, которая стала женой упарата. С тех пор Вьетнам и Сиам стали соперничать за установление господства над Лаосом.
Упарат, который наследовал трон отца в 1703 году, известен в сиамской истории под именем Прачао Сыа – «Король-тигр». Это был жестокий и развращенный тиран, о выходках которого сохранилось много рассказов. В течение его правления не произошло ничего, достойного упоминания.
В правление старшего сына Прачао Сыа –Таи Сра (1709–-1733), были предприняты огромные усилия, чтобы остановить растущее влияние Хюэ в Камбодже. В 1714 году король Пра Среи Тхомеа, названный сиамцами Срн Таммарача, был изгнан из столицы своим дядей Кео Фа, которому помогали вьетнамские и лаосские войска. Король и его младший брат бежали в Аютию. В 1715, а затем в 1716 году сиамские войска, направленные для восстановления их прав, были разбиты. В 1717 году в Камбоджу вторглись две большие сиамские армии. Одна, поддерживаемая большим флотом, развернула свои действия в прибрежных районах, другая выступила по суше против Удонга – столицы Кео Фа. Первую армию постигло бедствие. Флот, потеряв несколько кораблей, впал в панику и ушел в открытое море, оставив армию на произвол судьбы.
Нанеся поражение камбоджийцам в ряде сражений, северная армия, создала угрозу их столице. После этого Кео Фа признал вассальную зависимость от Сиама и был оставлен на своем троне. Очевидно, он хотел этим добиться помощи Сиама в борьбе против Хюэ, экспансионистская политика которого за счет Камбоджи обходилась последней слишком дорого. Однако Сиам не предпринял никакой попытки помочь ему, и Нгюены продолжали захватывать провинции Камбоджи.
Тан Сра умер в 1733 году. После его смерти между его младшим братом упаратом и его вторым сыном, принцем Апаи, началась борьба за трон. Победил упарат, принявший титул Махатаммараш II, которого обычно называют королем Боромокотом. Он жестоко отомстил своим противникам, но затем правил так мирно, что его правление, длившееся до 1758 года, в сиамской исторической литературе описывается как золотой век.
В период правления Боромокота в Бирме развивались драматические события. Восстание монов в 1740 году вынудило бирманских губернаторов Мартабана и Тавоя бежать в Аютию. В результате были установлены дружественные связи с Авой, и в 1744 году впервые за более чем столетний период в Аютию было направлено бирманское посольство. Ранее Боромокот отказался выдать свою дочь за монского короля Смим То (в сиамском варианте – Самин То), и теперь бирманцы надеялись на помощь Сиама в подавлении восставших монов. Но, несмотря на то, что в 1746 году в Аву была отправлена ответная сиамская миссия, Боромокот сохранял строгий нейтралитет. В следующем году, лишившись трона, Самин То бежал в Чиенгмай. Согласно Буду3, там он набрал армию, с которой безуспешно пытался вернуть свой трон. После этого а 1750 году он отправился в Аютию. Но Боромокот не помог ему и в конце концов посадил его на китайское судно, отплывавшее в Китай. Самин То высадился в Аннаме и вернулся в Чиенгмай. В 1756 году он с небольшой группой сторонников предложил свои услуги Алаунгпае, который обезопасил его, посадив под стражу, где он пробыл два года, вплоть до своей смерти.
Боромокот был миролюбивым монархом и большим приверженцем буддизма. В 1756 году король Канди попросил его прислать делегацию буддийских монахов для восстановления чистоты цейлонского буддизма. На Цейлон была отправлена миссия в составе пятнадцати человек во главе с монахом Упали. Об успехе этой миссии говорит то, что основанная ею секта, известная под названием Упаливонг, или Сайамвонг, стала крупнейшей на Цейлоне.
Перед своей смертью в 1758 году Боромокот назначил упаратом своего второго сына принца Утумпона, предпочтя его старшему сыну. Однако новый король оказался в таком трудном положении, что ушел в монастырь, оставив трон брату, который короновался, приняв имя Бороморачи (1758–1767). Ему суждено было стать последним королем, правившим в Аютии. Год спустя после его восшествия на престол в Сиам вторгся Алаунгпая и осадил столицу. Формальным поводом для нападения послужил отказ Сиама выдать повстанцев монов, нашедших убежище на его территории, но Алаунгпая нужен был лишь предлог для восстановления славы своей страны, которую она завоевала в период правления Байиннаунга. Сиамцы утверждают, что бирманский монарх снял бы осаду, даже если не был бы смертельно ранен, ибо он не был подготовлен к ведению длительной войны и решил вернуться домой до начала сезона влажных муссонов 1760 года. Его смерть лишь отсрочила на несколько лет следующее вторжение.
Как только в 1763 году Схинбьюшин, сменил на троне Наунгдоджи, стал готовиться к новому нападению на Аютию. И еще до того, как основная часть его войск стала приближаться к своей основной цели через Чиенгмай, другая часть войск, посланная для захвата Мергуи и Тенассерима добилась большого успеха, оккупировав все зависимые от Сиама княжества на Малайском полуострове; ее дальнейшее продвижение было остановлено лишь в Петчабури генералом Пья Таксином, которому позже суждено было обрести известность как спасителю Сиама.
Когда в конце 1765 года начались военные действия, в Сиам вторглись три бирманские армии: одна из Чиенгмая, другая – через перевал Трех пагод и третья – с юга. Постепенно они сомкнули кольцо вокруг столицы. Осада началась в феврале 1766 года. Начало дождливого сезона не принесло никакого облегчения, так как бирманцы имели лодки и могли вести бои в периоды затопления окружающей местности. В конце этого сезона к бирманцам прибыло подкрепление. Однако сиамцы, которым было отказано в почетном мире, отчаянно дрались до апреля 1767 года. Но, прежде чем наступил роковой конец, Пья Таксин, поссорившийся с неспособным командовать королем, прорвался с 500 приверженцами через окружение и бежал в Районг на берегу Сиамского залива, где начал собирать новую армию. Бирманцы разрушали все, что попадало под руку, за исключением того, что можно было унести в виде добычи. Дворец, главные здания, а также тысячи жилых домов были сожжены. Разрушенный город так и не был восстановлен. Когда Сиам оправился от перенесенного несчастья, новой столицей стал Бангкок.
В момент падения Аютии у Бирмы уже происходили серьезные трения с Китаем. В начале 1768 года в результате вторжения Мин Чжу под угрозой оказалась Ава, и положение стало критическим. Поэтому Сиаму представилась замечательная возможность восстановить свою независимость – недоставало лишь подходящего вождя.
Некоторые члены королевской семьи спаслись после разгрома Аютии. Но среди них не было ни одного Пра Нарета. Вождем движения сопротивления против господства бирманцев стал, несмотря на то, что он был наполовину китайцем, Пья Таксин. Сразу же после падения Аютии он начал подчинять себе районы в окрестностях Районга. В июне 1767 года он захватил Чантабун. Этот успех привлек к нему тысячи сторонников. В октябре он поднялся по Менаму и взял Тонбури (Бангкок), казнив правителя сиамца, посаженного там бирманцами. Наконец Пья Таксин совершил смелое нападение на лагерь основных оккупационных войск бирманцев, расположенный у Трех деревьев Бо (Босамтон), близ Аютии, и одержал полную победу.
Вначале Таксин намеревался сделать своей столицей Аютию, но это потребовало бы больших средств, чем он располагал. Поэтому он короновался в Тонбури. Однако Сиам оставался раздробленным на части. Провинции на полуострове находились под властью правителя Након-Сритамарата, который объявил о своей независимости и принял титул короля Мусика. В Корате и восточных провинциях правил один из сыновей короля Боромокота, также претендовавший на королевскую власть. Подобным же образом вел себя и правитель Питсанулока, называвший себя королем Руангом. И, наконец, на крайнем севере владений Руанга буддийский монах Руан основал теократическое государство – королевство Фанг. Кроме того, в Ратбури на реке Меконг находилось большое бирманское войско и парусный флот.
Когда в 1768 году началось отступление китайцев из района Авы, Схиньюшин приказал бирманскому наместнику Тавоя соединиться с войсками, находившимися в Ратбури, и напасть на Бангкок. Этот план потерпел полный провал: Пья Таксин изгнал войска губернатора Тавоя и захватил Ратбури. Весь находившийся там флот попал в его руки. Развивая этот успех, он в мае 1768 года напал на Питсанулок, но на сей раз потерпел неудачу. После этого король Руанг устроил официальную коронацию и объявил себя королем Сиама. Но вскоре после этого он умер, и его владения были захвачены монахом – королем Фанга.
Таксин начал наступление в районе Кората, где принцу Теп Пипиту помогали бирманские войска. И снова Таксин одержал решительную победу. Бирманский командующий был убит во время сражения, а принц при попытке бежать во Вьентян был схвачен и казнен.
Еще многое оставалось сделать для объединения Сиама, но в этот период внимание Пья Таксина отвлекли камбоджийские дела. Свергнутый король Раматибоди, больше известный под именем Аиг Нон, изгнанный с помощью ко-хинхинских войск братом Анг Тонгом, бежал в Бангкок. Пья Таксин потребовал от узурпатора дани и, получив отказ, выслал свои войска, находившиеся в Корате, оккупировать Сиемреап и Баттамбанг; это был первый шаг для восстановления на троне изгнанного короля. Сам он в то время готовился - свергнуть правителя Након-Сритамарата – короля Мусика и поэтому на время вынужден был предоставить камбоджийские дела самим себе. Действияпротив Након-Сритамарата были быстро и успешно завершены, но когда з марте 1769 года Пья Таксин вернулся в свою столицу, то обнаружил, что его армиям было нанесено поражение и они были вытеснены из Камбоджи.
Пытаться вновь утвердить господство Сиама в Камбодже было бесполезно, ибо из Чиенгмая продолжали угрожать бирманцы, а в Фанге продолжал править король-монах. Таксин решил вначале ударить по Чиенгмаю, но это нападение было безуспешным, и, пока он находился на севере, Мак-тхиен-Ты, правитель Ха-тиена, напал в сентябре 1769 года на Чантабун и Трат. Однако положение было спасено благодаря эпидемии чумы, разразившейся среди вторгшихся войск и давшей Пья Таксину возможность вновь захватить инициативу в свои руки. Он сам повел большую армию, чтобы отомстить за это нападение, и одновременно выслал отряд против короля-монаха. Экспедиция, направленная против Питсанулока, быстро управилась, был оккупирован без труда. Во время нападения на Сапанбури, укрепленную столицу монаха-короля, последний бежал на север и больше о нем ничего не было слышно. Пья Таксин вначале направил свой удар против Ха-тиена, который и был захвачен. Затем он пошел к Пном-Пеню, изгнал Анг Тонга и посадил на его место Анг Нона. Однако в 1772 году Анг Тонг с помощью вьетнамцев разгромил сиамскую армию и вернул свою столицу.
Однако, он не смог в ней удержаться, и в 1773 году там снова был посажен королем ставленник Сиама. Но, прежде чем Нгюены смогли попытаться восстановить свое господство над охваченным волнением королевством, их постигло несчастье в своей собственной стране. Господствующие позиции в Камбодже занял Сиам, который теперь быстро набирал силы.
Как только в 1770 году был заключен мир с Китаем, король Бирмы Схинбьюшин стал готовиться к новому нападению на своих восточных соседей. В 1771 году войска Луан-Прабанга осадили Вьентян, который запросил помощи Схинбьюшина. При приближении бирманских войск осада была снята, и таким образом был открыт путь для дальнейшего продвижения в северный Сиам.
Попытки захватить Пичаи были предприняты в 1772 и 1773 годах, но в результате сопротивления сиамцев обе попытки оказались тщетными. Восстание монов в 1773 году на время задержало осуществление бирманских планов широкого вторжения в Сиам, и Пья Таксин, воспользовавшись предоставленной ему передышкой, направил войска на север, намереваясь лишить бирманцев их чиенгмайской базы. В январе 1775 года он взял город, но тут же поспешил на юг, чтобы защитить свою страну.
В феврале 1775 года началось новое наступление; бирманские войска оттеснили пограничный отряд сиамцев к Канбури и закрепились вРатбури. Однако появившийся вскоре здесь Пья Таксин восстановил положение. В апреле он взял Ратбури, захватив большое число пленных, причем другая часть бирманского войска, направившаяся на север, едва успела уйти от него. Позже, в том же году, бирманцы, которые после потери Чиенгмая превратили в свою базу Чиенгсен, попытались вернуть Чиенгмай, но были изгнаны подошедшими на помсщь сиамскими войсками.
В конце 1775 года под руководством Маха Тихатуры началось давно готовившееся широкое вторжение. В январе 1776 года он нанес поражение большой сиамской армии под Сукотаи и захватил город. Затем он осадил Питсанулок и отбил попытки Пья Таксина освободить его. Но, прежде чем город пал, сиамцы отрезали бирманцам пути отхода, и, страдая от недостатка продовольствия, бирманцы вскоре были вынуждены перейти к обороне. Им пришлось оставить позиции и отступить, причем их преследовали сиамцы, наносившие им поражение за поражением. Остатки бирманской армии пересекли границу в августе 1776 года.
Пья Таксин вновь объединил Сиам и изгнал бирманцев. Однако его правление было периодом непрерывных войн, и вызывавшееся ими напряжение стало сказываться на его здоровье. Он начал проявлять признаки умственного расстройства. Большинство побед в чиенгмайской войне и в операциях против Маха Тихатуры были одержаны генералом Чакри, который по мере прогрессирования болезни Таксина начинал играть все большую роль в руководстве страной. В 1778 году представилась возможность утвердить, господство Сиама над двумя лаосскими королевствами – Луан-Прабангом и Вьентяном. Вторжение войск Вьентяна на территорию Сиама привело к тому, что он сам оказался захваченным; одновременно и король Луан-Прабанга был вынужден признать суверенитет Сиама.
Вскоре стала рушиться система управления Камбоджей установленная Пья Таксином в ранний период его правления, и Кохинхина попыталась восстановить там свою власть, провозгласив королем малолетнего сына бывшего короля Анг Тонга. В 1781 году сиамская армия во главе с генералом Чакри направилась в Камбоджу, чтобы восстановить там власть Сиама и посадить на трон принца Ин Питока. Но, еще не выполнив своей задачи, Чакри был вынужден спешно вернуться назад, так как в Аютии вспыхнуло серьезное восстание. Восставшие заявили о своем намерении убить сумасшедшего короля и посадить на трон Чакри. Вскоре во главе их встал тщеславный придворный Пья Санкабури, который вступил в Бангкок, захватил короля и вынудил его уйти в монастырь. Его цель состояла в том, чтобы, воспользовавшись отсутствием Чакри, самому занять трон.
Генералу Чакри обо всех этих событиях сообщил Пья Сурия, наместник Кората, которому он приказал тут же отправиться в Бангкок и восстановить там порядок. Сам он двинулся туда в апреле 1782 года, когда восстание уже было подавлено, а претендент на трон был арестован и находился в руках Пья Сурия. Народ дружно и радостно приветствовал Чакри и настаивал, чтобы он принял корону. Главным препятствием являлось то, что еще жив был Пья Таксин. Сумасшедшему монарху было всего лишь 48 лет, и после столь славного правления можно было ожидать, что он станет причиной серьезных внутренних беспорядков. Поэтому во время последовавшей общей ликвидации руководителей восстания был убит и Пья Таксин, восстановивший независимость Сиама. На трон вступил генерал Чакри, короновавшийся под именем Раматибоди.
Король Рама I (1782–-1809) явился основателем правящей ныне в Бангкоке династии. В период его правления Сиаму пришлось вести еще одну тяжелую войну с Бирмой. За месяц до его восшествия на престол в Аве в результате дворцового переворота на бирманский трон был посажен наиболее способный из сыновей великого Алаунгпаи–Бодопая. Человек с безграничным тщеславием, он задался целью заставить все соседние государства подчиниться его власти, и в 1785 году между Бирмой и Сиамом снова началась утомительная война, которая затянулась на многие годы.
Сиам в годы правления Рамы I уже не был страной, которую могли ввергнуть в хаос армии Схинбьюишна. Теперь это была сильная держава, управляемая испытанным вождем, и бирманские армии терпели такие поражения, что война постепенно приняла форму постоянных пограничных набегов. Новый король Сиама был достаточно мудрым и достаточно осторожным, чтобы не предпринимать всеобщее наступление на Бирму в ответ на неудачное вторжение 1785 году. Он спешил заняться вопросами консолидации королевства и реорганизации его управления. Правда, Рама I пытался закрепить за собой провинции Тенассерима – Мергуи и Тавой, на которые его страна предъявляла обоснованные претензии. Но, продержавшись в этих провинциях недолгое время, он в конце концов в 1792 году был вынужден уступить их Бирме. И хотя Чиенгмай и Кенгтунг на севере и остров Пукет (Джанк Сейлан) на юге продолжали оставаться яблоком раздора между двумя королевствами, все же имевшие место военные действия носили лишь характер налетов, во главе которых стояли местные правители.
Рама I основал современный Бангкок. Столицей Пья Таксина был Тонбури на западном берегу реки Менам. Рама I воздвиг свой дворец в Бангкоке на противоположном берегу и окружил его двойной линией укреплений. Под защитой внешней стены начал расти нынешний город. Много было сделано не только для упорядочения управления провинциями, но также и для совершенствования центрального управления на традиционных основах. Еще задолго до смерти Рамы I его королевство настолько оправилось от опустошения, причиненного бирманским вторжением и последующей борьбой Пья Таксина за утверждение своей власти, что в начале XIX века Сиам стал сильным как никогда. И недалеко было время, когда Сиам вновь начал проводить экспансионистскую политику, пытаясь распространить свое влияние на лаосские королевства Луан-Прабанг и Вьентян на севере, на древнее кхмерское королевство Камбоджу на востоке и на малайские княжества на юге.
Возможность укрепить влияние Сиама в Камбодже предоставили Раме I восстание тэй-шонов и длительное ослабление мощи Нпоенов. Успешному исходу предыдущих попыток сильно мешали нападения Бодопаи на Сиам. Но при его дворе нашел приют пронпоеновски настроенный несовершеннолетний король Анг Енг.
В 1794 году Рама I короновал его в Бангкоке и на следующий год отправил обратно в столицу Камбоджи Удонг в сопровождении сиамских войск под командованием Бена, просиамски настроенного губернатора пограничных провинций Баттамбанг и Сиемреап (Ангкор). В течение нескольких лет Сиам был полновластным хозяином Камбоджи. Пользуясь своим положением, он распространил власть на три камбоджийские провинции к северу от Баттамбанга – Монгколборей, Сисофон и Корат. Фактически, Сиам «молча» аннексировал их в 1795 году. В том же году Баттамбанг и Сиемреап (Ангкор), находившиеся под властью Бена, полунезависимого правителя, перешли от Камбоджи к Сиаму; возможно, это была цена, которую заплатил Анг Енг за возвращение ему трона.
В 1802 году Зя-Лонг создал империю Вьетнам, на сцене снова появился соперник, оспаривающий у Сиама господство над Камбоджей. Камбоджийские министры были полны решимости не дать вьетнамцам ни малейшего повода для повторного превращения их страны в поле битвы. Поэтому они приносили вассальную присягу и платили дань как Бангкоку, так и Хюэ; Рама I мудро согласился на подобное ущемление своей власти.
Такое положение длилось до 1812 года. В этом году Рама II (1809–-1824) вторгся в Камбоджу с целью поддержать восставшего брата короля Анг Чана, бежавшего в Сайгон. Но на следующий год последний был восстановлен на престоле с помощью крупных сил Вьетнама, и сиамцы благоразумно отступили вместе со своим кандидатом в короли, который остаток своих дней прожил в Бангкоке. Вьетнамский гарнизон захватил крепость в Пном-Пене. Таким образом, влияние Сиама в этой стране было поколеблено. Но бангкокское правительство всегда оставалось начеку, всегда было готово воспользоваться любым случаем для восстановления своего господства. Между тем оно возместило свою потерю, послав в 1814 году в Корат армию, которая приступила к оккупации всей территории от границ провинции Пром-Теп до гор Дан-грек, а также провинции Млу-Прей и Тонле-Репу, которые были слишком удалены от Удонга, чтобы центральное правительство могло действенно контролировать их. Не встретив сопротивления, сиамская армия переправилась через Меконг и оккупировала Стун Ченг. Благодаря этой операции Сиам захватил широкую полосу на севере Камбоджи и проложил рубеж между Камбоджей и королевством Вьентян, которое он и завоевал спустя несколько лет.
Во время правления Рамы II не было других крупных конфликтов. Правда, война с Бирмой продолжалась, но она ограничивалась взаимными налетами и велась лишь на полуострове Малакка. В 1810 году бирманцы захватили остров Пукет (Джанк Сейлан) и осадили Чумпон, но были без труда изгнаны. Следующее нападение бирманцев ожидалось в 1819 году, но оно не последовало. Бирма сконцентрировала свои усилия для захвата Ассама, и Сиаму теперь нечего было бояться бирманцев.
С тех пор как в XVII веке потерпела провал попытка Людовика XIV установить господство над древним королевством Аютия, сиамцы чрезвычайно подозрительно относились к европейцам и старались всячески ограничивать их торговлю. Эта линия неуклонно проводилась и в течение первой половины XIX века.
Однако, при Раме II можно было заметить слабые признаки перемены. В 1818 году он принял португальского посла Карлоса Мануэля Сильвейра и согласился заключить торговое соглашение, согласно которому Сильвейра должен был осуществлять надзор за торговлей португальцев в Сиаме. Вуд, оценивая положение Сильвейра, называет его португальским консулом. Однако с этим определением нельзя согласиться, ибо назначение иностранным государством лиц на подобную должность было разрешено лишь при короле Монгкуте (1851–1868). Более того, Сильвейра получил сиамский титул луанг и, по-видимому, выполнял свои функции, полностью подчиняясь местным властям. В это же время Ост-Индская компания добивалась отмены ограничений на торговлю британских подданных в Сиаме. В связи с этим правительство Индии в 1818 и 1819 годах посылало в Бангкок письма и подарки, но безуспешно. Поэтому в 1821 году губернатор Пенанга Филлипс послал в Бангкок сингапурского купца Моргана. Он ехал в качестве частного лица, но с целью сбора информации и выяснения мнения сиамских министров о возможности изменения существующих условий торговли. Но правительство Индии решило предпринять также и официальные шаги, и в том же году Джон Кроуфорд, о миссии которого будет рассказано в одной из следующих глав2, предпринял бесплодную попытку найти выход из тупика. Тем не менее английская торговля стала расширяться. Сиамцы, как раньше бирманцы, не желали связывать себя письменными соглашениями, но разрешали отдельным торговцам жить в их стране. Говорят, что первым английским торговцем, обосновавшимся в Сиаме, был Джон Хантер, поселившийся там как раз в это время.
Вскоре после начала первой англо-бирманской войны в июле 1824 года умер Рама II. Ожидали, что трон займет его старший сын от жены-королевы – принц Маха Монкут. Ко времени смерти отца он был буддийским монахом. Однако сильная дворцовая партия посадила на трон старшего сына покойного короля не от жены-королевы, и он стал Рамой III. Монкут наследовал ему в 1851 году, став самой замечательной личностью, когда-либо занимавшей сиамский трон.
Правление Рамы III было охарактеризовано как непрогрессивное. Он являлся сторонником старых традиций, которые становились опасным пережитком. Вначале Англия надеялась на то, что Сиам присоединится к ней в войне против Бирмы. Но правительство Рамы III с подозрением держалось в стороне, сознавая неизбежность столкновения своих интересов с интересами англичан в Малайе. Это особенно проявилось в приеме, оказанном второму послу, направленному Ост-Индской компанией в Бангкок,– капитану Генри Барни. Однако ему все же удалось заключить в 1826 году договор, который рассматривается в соответствующем месте в связи с событиями в Малайе в одной из последующих глав. У англичан была мысль уступить Сиаму Тенассерим – провинцию, захваченную Бирмой, но сиамцы были настолько несговорчивы по всем пунктам, что вопрос об этой уступке даже не был поднят во время переговоров. Когда Барни собирался отбыть в Сиам, Ост-Индская компания рассматривала вопрос о возрождении старого королевства монов в Пегу в Нижней Бирме. Поскольку было известно, что в Сиаме живут тысячи беженцев монов, то Барни было поручено найти кого-нибудь из прежней монской королевской семьи, если таковой мог среди них оказаться, или подыскать любую возможную кандидатуру на трон из числа монов, занимающих высокие официальные посты на сиамской службе. Доклад Барни на эту тему представляет значительный интерес, но он не смог найти ни человека из королевской семьи, ни подходящей кандидатуры из числа прочих монов-беженцев.
В 1833 году в Бангкок направили своего посла Соединенные Штаты Америки. Послу удалось заключить договор, регулировавший положение американских граждан, которые могли посетить Сиам. Однако, заставить короля Сиама согласиться на учреждение консульств не удалось.
В период правления Рамы III было ликвидировано лаосское королевство Вьентян и разрушена его столица. Это случилось в 1828 году. Окрыленный этим успехом, Рама III попытался восстановить господство Сиама над Камбоджей. Поэтому в 1831 году без всякого объявления войны покоритель Вьентяна Пья Бодин вторгся в Камбоджу.
Вначале ему сопутствовал полный успех. Камбоджийская армия была разбита при Компонг-чхнанге, король Анг Чан бежал в Винь-лонг, и сиамцы быстро оккупировали Пном-Пень, Удонг и Тяудок. Но затем фортуна изменила сиамцам. Против них с оружием в руках поднялись восточные провинции; партизанские группы отрезали и громили отряды, посланные Бодином для установления вассальной зависимости; в довершение при попытке захватить Винь-лонг Бодин потерял всю свою флотилию военных судов. Император Минь-Манг прислал 15-тысячную вьетнамскую армию: которая быстро изгнала сиамцев и восстановила Анг Чана на троне. Когда Анг Чан неожиданно скончался в 1834 году от дизентерии, вьетнамский резидент Опг-кхам-Манг по приказу своего императора созвал камбоджийскую знать для избрания преемника короля, ибо единственный сын короля скончался спустя несколько часов после появления на свет. Сиам об этом даже не был информирован. После того как по указанию Онг-кхам-Манта королевой была избрана молодая принцесса Анг Мей, стало очевидным, что-Минь-Манг намеревается присоединить к своей империи то, что осталось от Камбоджи. И действительно, вскоре он разделил королевство на тридцать три провинции, дав всем им новые названия, связанные с названием Кохинхины.
Возмущение, которое неизбежно было вызвано этой политикой было использовано Сиамом. После семилетних страданий камбоджийцы восстали вырезали всех вьетнамцев, которых могли захватить, и знать на тайном собрании создала временный правящий комитет, который обратился к Сиаму за помощью и предложил корону принцу Анг-Дуонгу, пользовавшемуся покровительством сиамского двора.
Посадить Анг-Дуонга на трон было нетрудно. Но вьетнамцы были упорными противниками, и прошло четыре года тяжелых сражений, прежде чем было достигнуто соглашение. Для того чтобы удержать страну, они создали более пятидесяти фортов. Эти форты все были захвачены крестьянами: тем не менее король и его наставник Бодин не могли изгнать вьетнамские войска поэтому в 1845 году было достигнуто компромиссное решение: Камбоджа должна была находиться под совместной защитой Сиама и Вьетнама. Два года спустя представители обеих этих стран от имени их правителей присутствовали на официальном торжестве и возложили на Анг-Дуонга его королевские регалии. Такое успешное решение вопроса было достигнуто благодаря личным качествам камбоджийского короля, ибо ни Сиам, ни Вьетнам не отказались от своих намерении в отношении его страны.
Англия и Соединенные Штаты незадолго до смерти Рамы III предприняли новые усилия добиться более выгодных условий для своих купцов. Англичане были недовольны условиями договора Барни; они выражали недовольство королевскими монополиями, особенно на сахар, и запретом на торговлю тиком. Английским полномочным представителем был назначен Брук из Саавака, который прибыл в Бангкок в августе 1850 года.
Король стремился к улучшению отношений с Англией, но поскольку он был очень болен, то не мог принять участия в переговорах. Однако попытка Брука заключить удовлетворительный договор потерпела провал.
Вслед за Бруком на военном судне Соединенных Штатов прибыл американец Баллестье с поручением своего правительства передать жалобы американских граждан и добиться нового более выгодного договора. Но он потерпел еще более жестокий провал, чем Брук. Ему было отказано в аудиенции короля, он был вынужден уехать не вручив письма президента.  Но в апреле года Рама III скончался, и Сиам вступил в новую эру.
 

Автор-составитель: Муртазин Роман.
 
Copyright © ThaiKingdom.Ru, 2009. Незаконное копирование и использование материалов без разрешения правообладателя запрещены.
 
Полный список источников использованных при написании статей.
 
< Пред.   След. >